рнул плечами.
   - Но эти пытки, - спросила Фе, - разве они не оставили следов -
  скажем, шрамов, ожогов?
   - Еще бы не оставили! - воскликнул Синдикат. - Любого, кто глядел на
  меня, невольно мутило. Это было одной из причин, отчего я стал
  профессиональным игроком. Играли по ночам, а в то время единственным
  освещением были свечи. Но даже появляясь при этом неверном свете, я, как
  говорят, послужил прообразом графа Дракулы. Партнеры звали меня граф
  Дракон. А вы сами знаете, как выглядят драконы на картинках. Существа,
  мягко говоря, малосимпатичные.
   - Но ведь теперь вы такой импозантный мужчина!
   - Благодаря многочисленным пересадкам кожи и костным протезам, моя
  дорогая, а также бескорыстному искусству великой Лукреции Борджиа.
  Возможно, вас позабавит тот факт, что в реконструкции моего лица принимал
  участие сам Леонардо да Винчи - я имею в виду нашего бессмертного приятеля
  Леона. Он говорил, что перестанет себя уважать, если доверится костолому в
  вопросах эстетики. Борджиа по сей день не простила ему этих слов.
   В пузырь-камеру вошли через шлюз пять охранников в громоздких белых
  скафандрах - похожие на снежных людей. По жесту своего начальника четверо
  охранников сбросили скафандры и остались в чем мать родила, явив нам
  безупречные мускулистые тела.
   - Одевайтесь, - приказал Гарри Гудини.
   Мы проворно натянули скафандры. Я не задавал никаких