Я тороплюсь в Токио.
   - Погляжу, как там Вождь, - сказал я.
   Вождь чувствовал себя неплохо. Фе заботливо порхала вокруг него, а
  сам он на черокском языке распекал Натому за то, что она изменила высоким
  моральным принципам резервации Эри. Натома только посмеивалась.
   - Гадкая шовинста к жещщинам! - сказала она мне на двадцатке. Видно,
  М'банту успел научить ее многому, преображая в женщину, идущую в ногу со
  временем.
   - Команда готова провести тебя к криокапсулам, - сказал я. - А ты
  готов?
   - Да, - ответил Секвойя, вставая с постели. - Стало быть, я обратил
  тебя в свою веру.
   - Черта с два! Я ни на грош не верю в то, что двуполость спасет
  человечество. Просто среди членов Команды развита взаимовыручка.
   - Это напоминает мне вольтеровскую позицию: "Мне не нравится то, что
  вы говорите, но я готов насмерть стоять за ваше право выражать свое
  мнение".
   - Тоска утверждает, что ничего подобного Вольтер никогда не говорил.
  Пошли вниз.
   Он несколько секунд к чему-то прислушивался. И теперь я знал, к чему.
   - Ты прав, как всегда. Гинь, - произнес наконец Вождь. - Это
  выражение только приписывается Вольтеру, но процитировал я его точно.
   В вертолете лежали пять скафандров. Для Джимми и Гарри, для Вождя и
  Фе. А пятый? Четверка вопросительно смотрела на меня.
   - Нетушки, - сказал я. - Я желаю уединиться в своем вигваме с
  женушкой, которая