ли мы, ехали, пока наконец не приехали. Здесь нас ждал еще
  один сюрприз. Центральная усадьба занимала четыре акра и была неимоверно
  причудливой формы - словно некий сумасшедший архитектор слепил ее из
  двадцати или тридцати домиков. Агент по недвижимости увидел, как отвисла
  моя челюсть, и усмехнулся:
   - Странноватый дом, да? Был построен одной богатой сеньорой, которая
  верила в то, что, пристраивая к дому в год по комнате, она прибавляет себе
  по году жизни.
   - Какой возраст она умереть? - спросила Натома.
   - В девяносто семь лет.
   Слуги выстроились у парадного входа - кланяясь и улыбаясь. Судя по их
  количеству, на каждую комнату этого разлапистого дворца приходилось не
  меньше одного слуги. Натома потянула меня за рукав, чтобы я вышел к слугам
  первый - в качестве хозяина. Но я подтолкнул вперед ее: это она тут
  главная хозяйка - _д_о_н_а_ на местном языке. И она не ударила лицом в
  грязь; была любезна, но царственно величава, дружелюбна, но не фамильярна.
  Прошло не меньше недели, прежде чем мы научились свободно ориентироваться
  внутри дворца - благодаря тому, что в первый же день я набросал схемку
  расположения комнат. Не думаю, что Синдикат хоть раз посетил это поместье
  - иначе он непременно выбросил бы всю его обстановку в стиле "арт нуво". А
  мне этот антиквариат пришелся очень по вкусу - прелесть новизны прочно
  забытого уклада.
   Разместившись и оглядевшись, мы зажили