очу взять в Эри новый
  запас здравый рассудок. Я видеть мой брат. И я очень бешеный!
   Мне до смерти хотелось узнать подробности, но на разговоры времени не
  оставалось - наступил священный час трапезы. Папочка, профессор,
  малолетние братья и я сидели за столом, а мамочка и Натома подавали
  кушанья. Моя несравненная женушка сочла своим долгом вернуться ко всем
  традициям резервации. На ней был наряд из оленьей шкуры, она скромно
  потупляла мордашку и исправно краснела, когда малолетние бутузы отпускали
  шуточки по поводу интимной жизни молодоженов, которые Ларсен решительно
  отказывался переводить.
   После трапезы я сделал ей знак, что приглашаю на вечернюю прогулку,
  она согласно кивнула, но жестом попросила обождать: ей - вместе с мамочкой
  - предстоит перемыть посуду. Когда Натома наконец окончательно
  освободилась и мы вышли из викиапа, она скромно следовала за мной,
  отставая на три шага, как и положено по обычаю. Лишь когда нас больше не
  было видно из викиапа, она кинулась мне на шею и чуть не повалила меня на
  землю.
   - Я любить тебя. О, как я любить тебя! Я любить тебя, даже если ты
  омерзительный. Ведь ты освободить меня от Эри!
   - Ну, ты бы, милая, и без меня вырвалась из плена традиций и обычаев.
   - Как? Я никогда не знать, что есть другой мир. Нет, ты
  эмансипировать меня и теперь я весь твой.
   Любопытное явление. Она еще вполне