тобы добраться до штрека. Внизу
  тоже мусора хватало. Среди мусора я нашел исправный саксофон. Вцепился в
  него и проглядел редкий десятицентовик эпохи Никсона, который поднял мой
  спутник.
   Длинное Копье посмеивался, разглядывая подземные ошметки цивилизации.
  Мне нравился его скептицизм. И вообще он мне нравился. Высокий, гибкий,
  уверенный в себе - и всегда как сжатая пружина. На испангле парень знал
  только три слова: да, нет и Капо. Видно, он был неплохим помощником
  великому Капо Рипу.
   Внизу стояла чертовская жара, и на нас не было ничего, кроме
  набедренных повязок. Машина шла в сторону Джи-Эм, за рулем сидел Длинное
  Копье. Я, исходя из того, что под землей нам потребуется освещение,
  запасся дополнительным прожектором. На деле же оказалось, что от стен
  подземных проспектов исходило слабое зеленоватое свечение, наподобие
  люминесцентного. Быть может, радиоактивное, черт его знает. Но этого света
  хватало, чтобы двигаться без страха врезаться во что-нибудь. Возможно, мы
  при этом получали больше рентгенов, чем нужно. Я волновался не только за
  индейца. Как бы лишнее облучение не спровоцировало канцелепру!
   Было такое впечатление, что мы живыми попали в ад. Широкие туннели,
  погруженные в ядовитый зеленый полумрак, отводные штреки, которые нам
  приходилось исследовать все до одного - пока туннели не становились
  слишком узки для машины. Я исходил из того,