компании, никаких стюардов и
  ужинов во фраках. Тут всякий кормится сам - команда сидит на консервах.
  Кое-кто забивает голод и скуку с помощью виски. На самом Титане опять-таки
  запасы лишь консервированной пищи, которая выдастся по минимуму, так что,
  кроме рабочих, туда вовек никого не заманить.
   Мы с Натомой не вылезали из своей каютки. Болтали без умолку. Нам
  было что друг другу рассказать. Натома вместе со мной оплакивала гибель
  Поулоса и старалась утешить меня. По ее просьбе я рассказал ей все, что
  знал о клонировании ДНК. Впрочем, я знал немного, да и сама методика
  только начала развиваться. Потом она стала допытываться о причинах моих
  депрессий и что такое канцелепра. Пришлось ей рассказать и об этой дряни.
   - Никогда больше не смей рисковать собой, - заявила Натома твердым
  тоном по окончании моего рассказа. - _Н_и_к_о_г_д_а_!
   - Даже ради тебя?
   - Прежде всего - _н_и_к_о_г_д_а_ не рискуй ради меня. Я уверена, что
  из-за последних событий ты не заболеешь. Чую инстинктом. У меня ведь есть
  шестое чувство, как у всех женщин в роду Угадаев. Но если ты вздумаешь
  опять рисковать, я поджарю тебя на медленном огне. Уж тогда ты у меня
  заимеешь самую ядреную канцелепру.
   - Да, мэм, - покорно сказал я. - Слушаюсь, мэм. Только учтите, мэм,
  что тогдашний взрыв челнока - отнюдь не моих рук дело.
   Тут она произнесла одно словечко из черокского языка, которое привело
  бы