исит от того, когда тревога за
  свою жизнь - очередной импульс инстинкта выживания - вытеснит понятое. Тут
  помогают сладости.
   После того, как я вдоволь нагримасничался, намахался руками,
  намычался и нафыркался и скормил ему бездну карамелек, наступило самое
  сложное - я чуть не сдвинулся, пока не надел на него принесенный с собой
  скафандр. Это был непосильный труд. Приходилось действовать только
  уговорами. Если вы когда-нибудь надевали скафандр на неандертальца, не
  имея возможности применить хлыст, вы меня поймете. Но привести его с
  поверхности планеты в городок без скафандра я, естественно, не мог. У
  людей возникли бы разные неуместные вопросы.
   Словом, в итоге я впихнул его в чертов скафандр, и мы потопали к
  шлюзу шахтерского городка - Колоссу-на-Навозе, Метановой Матушке, Дочери
  Разрушения. А нам в спину светил Сатурн, у которого человечество уже
  умыкнуло одно кольцо. Проклятый Секвойя был прав относительно того, что
  человечество мало-помалу загадит собой всю Вселенную. Как это тяжко -
  вести бой с человеком, с которым ты в общем-то согласен!
   В наших не ахти каких апартаментах в доме для важных залетных шишек
  Натома внимательно обследовала Ху-Ху-Хуха и заявила:
   - Его надо обрить. С головы до ног. Мы его повезем назад под видом
  нашего слабоумного брата. - Тут она сдвинула брови и спросила озадаченным
  голосом: - Кстати, как он умудрился