ую больницу. Бедолага стонал и бормотал что-то на
  древнеарамейском, которому научился еще лежа на коленях своей матери.
   В приемной травматологического отделения перед детиной прямо-таки
  расшаркивались и стелились: "Да, профессор. Разумеется, профессор. Будет
  немедленно сделано, профессор". Я решил, что мужик не хухры-мухры, а
  изобрел что-нибудь потрясное - например, вернул на планету чуму, чтобы
  обуздать демографический бабах. Что ж, мне это на руку. Не только мускулы,
  но и светлая голова.
   Мы проследили, как Хриса укладывают на постель. За него я почти не
  волновался - Молекулярного человека не так-то легко угробить, при обычных
  ранениях он всегда выдюжит. Но я жутко боялся лепсера. Это наш страшный и
  постоянный бич. Я попозже растолкую вам, что такое лепсер.
   Хрису я прошептал в ухо:
   - Старик, я записал тебя под именем И.Христмана. Не дуйся. Я назвался
  твоим ближайшим родственником и позабочусь, чтоб за тобой был хороший
  уход.
   Меднолицый профессор все же расслышал кое-что и сказал на двадцатке:
   - Э-э, да ты шпаришь на прежнеанглийском. Каким таким образом?
   - То же самое хочу спросить у тебя.
   - Может быть, как-нибудь и отвечу.
   - Обещаю то же самое. Сообразим по маленькой?
   - Да, можно опрокинуть по одной. Только мне нельзя сильно набираться.
  Огненную воду пить не стану - работаю над важным госпроектом.
   - Не беда. Закажу и на тебя,