погладь. Не подавляй в себе самца.
   Секвойя снял с нее очки и приладил их на одну из недавно
  проклюнувшихся грудок Фе, которые были предметом ее величайшей гордости.
   - Эта слегка косит, - сказал он. Меня он спросил: - Что это за имя
  такое - Фе? Сокращение от Фе-нтифлюшки?
   - Скорее, от Фе-лиздипендии или от Фе-тюльки.
   - Нет, от Фе-мины, - поправила Фе с горделивым видом.
   Вождь покачал головой.
   - Нет, лучше я потопаю обратно в родную лабораторию ракетных
  двигателей. Там, у компьютеров, больше разума и здравого смысла.
   - Напрасно сердишься. В ее имени есть смысл. Дело в том, что она
  родилась...
   - В _п_а_р_т_е_р_е_ театра Граумана, - чванливо подхватила Фе.
   - У ее тупой мамаши не хватило ума даже на то, чтобы придумать
  девочке имя. Поэтому демограф, шутки ради, записал новорожденную под
  именем Фемина. Мамаше понравилось, и она стала звать дочку Фема, Фемиша. А
  Фе называет себя Фе-Пять.
   - С какой стати - "Пять"?
   - Потому, - с терпеливым видом объяснила Фе, - что я родилась в пятом
  ряду. Любой дурак уже давно бы сообразил, но против глупости некоторых
  сами боги бессильны. Бармен, еще виски!
   Из стены бара вылетела сверкающая капсула космического аппарата,
  рассыпая искры из тормозного двигателя. Она остановилась в центре
  помещения, и из нее вывалился астронавт - голубоглазый блондин, писаный
  красавчик.