нулся на меня. Я подмигнул: дескать, ты еще с пей
  наплачешься, старичок.
   - Хорошо, моя Фе-номенальная. Я все обставлю самым преступным
  образом. Можно в центрифуге, которая крутится со скоростью тысячу оборотов
  в минуту. А можно в вакуумной камере попкой на тонком слое ртути. Еще
  лучше - в гробу для криоконсервации, при температуре минус сто и с
  закрытой крышкой. Торжественно обещаю быть гением извращенности.
   - Ур-ра! Я тащусь! - завизжала наша Фе-ерическая наверху блаженства и
  бросилась мне на шею с таким же счастливо-триумфаторским видом, с каким
  она висла на мне, когда восемь месяцев назад спереди у нее появились
  долгожданные холмики.
   - Моя Фе-шенебельная, - сказал я, - мне досадно, что ты такая нудная
  конформистка. В наше время по-настоящему эпатирует только традиционный
  секс, без извращений. А теперь марш в больницу ухаживать за Хрисом. Чтоб
  он там не тосковал в одиночку. Он записан под именем И.Христмана. Скажи
  персоналу, что ты личный ассистент профессора Угадая, и увидишь, как они
  будут ползать перед тобой на брюхе.
   - Итак, Фе, - сказал Секвойя, - если ты согласна, жду тебя завтра
  утром в восемь.
   Она шлепнула ладошкой по его ладони, прощебетала: "Заметано!" - и
  умотала из бара, пройдя сквозь рекламную фигуру Луи Пастора, который,
  размахивая пробирками, навязывал посетителям "самое эффективное в мире"
  средство против тараканов.