ходил буквально ни на шаг, фиксируя чуть ли не каждое
  слово своего друга.]
   - Что бы вы делали, сэр, ежели бы оказались заперты в башне с
  новорожденным младенцем? - вопрошала рыбешка кита.
   Тот заколыхался, приосанился, чтобы разродиться исторической фразой,
  но его ответ на сей монументальный вопрос мне услышать не довелось - сукин
  кот Герб уволок меня в будущее на самом интересном месте.
   Когда я вывалился из нутра машины времени. Герб возмущенно замахал
  руками:
   - Вон! Вон! Сыпь отсюда! Они уже убрались.
   Я поковылял к выходу.
   - Какого черта ты не отдал золото Томасу Чаттертону?
   - Опоздал. Он уже дух испустил, когда я появился.
   - Ах ты, незадача какая!
   - Попробуй еще раз. Только загляни к нему пораньше.
   - Не могу. Дурацкая машина не желает дважды посещать одно и то же
  десятилетие. Говоря по совести, этот драндулет никуда не годится. Буксует
  на каждом временном ухабе.
   Быть может, именно поэтому из грандиозной программы Герба Уэллса
  ("Здоровье, просвещение и процветание всем векам!") ничегошеньки не
  получается. Я поблагодарил его на двадцатнике, которым мы, члены Команды,
  обычно пользуемся при общении, и заговорил на черном испангле.
   Можете принять меня за психа, но я на самом деле просто обалдеваю
  оттого, как мне приходится валандаться с этими моими записками. Приходится
  переводить мой рассказ сперва на двадцатник с черного