тут его грудь неожиданно пошла навстречу лезвию. О, то был
  самый глубокий и самый прекрасный вдох, который мне довелось видеть в
  своей отнюдь не короткой жизни. В комнате начался счастливый гвалт.
   - Тихо! - приказала Борджиа. - Дайте ему время по-настоящему прийти в
  себя. Не шумите и не суетитесь. Отойдите, так вашу растак! Когда он
  очнется, поблизости не должно быть ничего незнакомого. Он будет настолько
  слаб, что любые новые впечатления станут непомерным испытанием.
   Ровное дыхание Секвойи сопровождалось подергиванием конечностей и
  мышц лица.
   - Воссоединение связей между клетками происходит нормально, -
  пробормотала Борджиа, ни к кому конкретно не обращаясь.
   И вот глаза Вождя приоткрылись и вобрали окружающий мир.
   - ...но криотехника поворачивает онтогенез вспять, - произнес он
  слабым голосом.
   Тут он попытался встать. Борджиа махнула Фе рукой, и та подбежала к
  Вождю, помогла ему подняться на ноги. Опираясь на плечо Фе и покачиваясь.
  Вождь медленно огляделся, рассмотрел каждого из нас. Потом улыбнулся.
  Улыбка была слабая, болезненная, но такая милая! Фе расплакалась.
   - Прекрасные знакомые лица, - сказал Секвойя, легонько хлопнув своей
  ладонью по моей. - Спасибо, приятель. Ты настоящий друг. Фе, ты мне теперь
  еще больше по сердцу, чем прежде. Лукреция Борджиа, убирайте свои ненужные
  инструменты - больше не понадобятся. - Она отложила скальпель,