омче, и уже можно было
  разобрать отдельно рев мотора и мерный, вселяющий ужас перестук колес по
  рельсам.
   - А-а-а! - заорал Верн.
   - Беги же, дьявол! - крикнул я, подталкивая его в спину.
   - Не могу! Я боюсь упасть!
   - Быстрей!
   - А-а-а... КАРАУЛ!!!
   Но он и в самом деле побежал быстрее. Его голая потная спина с
  торчащими лопатками мелькала у меня перед глазами, мышцы ходили ходуном, а
  позвонки то выпирали, то куда-то проваливались. Он, так же, как и я, не
  выпускал из рук свернутые в скатку одеяла. Вдруг он чуть-чуть не
  оступился, притормозил, и мне пришлось еще раз хлопнуть его по спине.
   - Больше не могу, Горди! - взмолился он. - А-а-а... Мать твою!!!
   - Быстрее, сукин ты сын! - взревел я, внезапно с ужасом ловя себя на
  мысли, что мне вдруг... начинает это нравиться.
   Подобное ощущение я испытал только однажды, да и то когда напился в
  доску. Мне нравилось погонять Верна Тессио, словно теленка, которого ведут
  на бойню...
   Поезд загрохотал уже совсем близко - вероятно, он находился сейчас у
  разъезда, где мы швыряли камешки в семафор. Я ждал, что мост вот-вот
  завибрирует, и это будет конец.
   - БЫСТРЕЙ ЖЕ, ВЕРН! БЫСТРЕ-Е-ЕЙ!!!
   - О Боже, Горди, Боже, Боже... А-А-А!!!
   Воздух прорезал оглушительный, протяжный гудок - это был голос самой
  смерти: У-У-У-А-А!!!
   Гудок на секунду оборвался, и я скорее не услышал, а всей кожей
  ощутил крик Тедди и Криса: "_П_р_ы_г_а_й_т_е_!