ы_г_а_й_т_е_! Прыгайте же!" В тот же миг
  мост задрожал, и мы с Верном прыгнули.
   Верн приземлился в песок у самого берега, а я скатился по откосу
  прямо на него. Поезда я так и не увидел. Не знаю даже, заметил ли нас
  машинист. Спустя пару лет я предположил, что, может быть, и не заметил,
  однако Крис сказал на это: "Вряд ли он стал бы так гудеть, лишь только
  чтобы попугать ворон..." А почему бы, собственно, и нет? Так или иначе,
  тогда это было совершенно неважно. В момент, когда поезд проходил мимо, я
  закрыл ладонями уши и чуть ли не зарылся головой в песок, лишь бы не
  слышать оглушительного грохота и лязга, не ощущать обдавшей нас волны
  раскаленного воздуха. Взглянуть на него не было ни сил, ни желания. Состав
  оказался длиннющим, но я на него так и не посмотрел. На шею мне легла
  теплая ладонь, и я сразу понял, что она принадлежала Крису.
   Когда поезд, наконец, прошел (вернее, когда я
  у_д_о_с_т_о_в_е_р_и_л_с_я_, что он прошел), только тогда я все еще
  опасливо поднял взгляд. Наверное, точно так же солдат высовывается из
  блиндажа после долгого артиллерийского обстрела... Верн, дрожа всем телом,
  лежал ничком, а Крис сидел по-турецки между нами, положив руки нам на
  плечи. Верн поднял голову, все еще дрожа и нервно облизывая губы.
   - Ну, что, парни, по бутылочке "коки"? - предложил Крис как ни в чем
  не бывало.
   Нам это было как нельзя кстати.