ое, был действительно
  счастлив: мне удалось избежать смертельной опасности, жизнь казалась такой
  замечательной штукой, и я был в мире с самим собой. А кроме того, у меня
  великолепные друзья. Что же еще нужно для счастья?
   Вероятно, именно в тот день я начал понимать, каким образом
  обыкновенный человек становится сорвиголовой. Пару лет назад я заплатил
  двадцать долларов, чтобы присутствовать при неудачном прыжке Эвела Найвела
  через каньон Снейк-ривер. Жена моя, вместе со мной лицезревшая этот
  головокружительный прыжок, пришла в ужас, но не от самой трагедии, а от
  моей реакции. Она заявила, что если бы я жил в Древнем Риме, то непременно
  был бы завсегдатаем кровавых казней первых христиан, которых сажали в
  клетки со львами. Тут она была, конечно, неправа, хоть я и вряд ли смог бы
  объяснить почему (впрочем, она сама была уверена, что я всего лишь хотел
  этим досадить ей). Дело в том, что я выбросил двадцатку вовсе не затем,
  чтобы полюбоваться гибелью человека, хотя у меня с самого начала не было
  сомнений относительно исхода смертельного трюка, транслировавшегося,
  кстати, по телевидению на всю страну. Нет, думаю, у многих в жизни бывают
  моменты, когда возникает непреодолимое желание бросить вызов таинственной
  тьме, о которой Брюс Спрингстин поет в одной из своих песен, сделать это
  н_е_с_м_о_т_р_я_ на то (а может, скорее, _б_л_а_г_о_д_а_р_я_ тому), что
  Господь сотворил нас смертными...
   - Эй, Горди, расскажи-ка