глядывало из-за верхушек деревьев, окрашивая
  все вокруг в золотистый цвет. Рельсы поблескивали уже не на всем
  протяжении, а лишь местами, как будто через каждые шестьдесят ярдов кто-то
  по ним рассыпал бриллианты. Тем не менее, было все так же жарко, и пот
  продолжал катить с нас градом.
   - Да, бросить, если ежу понятно, что _т_а_к_и_е_ друзья тебя до добра
  не доведут, - жестко сказал, наконец, Крис. - Тем более с такой семьей,
  как у тебя. Ведь я все знаю про твоих стариков: на тебя им совершенно
  начхать. Твой старший брат был для них единственным солнышком в окошке...
  Вот так же и мой собственный папаша: когда Фрэнк угодил за решетку, у него
  крыта поехала. На нас, младших, принялся срывать зло... Твой-то хоть тебя
  не лупит, но это, может, даже хуже. Если ты ему объявишь, что по
  собственному желанию записался в производственный класс, знаешь, как он
  скорее всего прореагирует? Перевернет страницу своей гребаной газеты и
  скажет: "Отлично, Гордон, пойди спроси у мамы, что у нас на ужин". И не
  говори мне, что это не так. Уж я-то знаю...
   Возражать ему я и не собирался. Он, разумеется, бью прав, но как же,
  черт побери, больно услыхать такое о слоем родителе, пусть даже от лучшего
  друга.
   - Ты, Горди, еще ребенок...
   - Ну, спасибо, папочка!
   - Х_о_т_е_л_ бы я быть твоим папочкой! - ответил он неожиданно зло. -
  Ты бы у меня только попробовал заикнуться о производственном классе! Ведь
  эти твои рассказы...