хороши: еле тебя добудился.
   Остатки сна слетели с меня, и я уселся у костра, а Тедди залег
  досыпать.
  
  
  
   20
  
   Как я уже говорил, мне выпало дежурить последним. Сидя у костра, я с
  переменным успехом боролся со сном: то встряхивался, то опять проваливался
  в дрему. И хотя жуткие вопли больше не повторялись, ночь эта была далеко
  не тихой - чуть ли не ежеминутно до меня доносился то победный вскрик
  охотящегося филина, то жалобный стон некоего зверька, очевидно, ставшего
  добычей, то более крупный зверь с шумом и треском продирался сквозь
  заросли, и все это на фоне непрекращающегося стрекота сверчков. Я то
  клевал носом, то снова вскакивал, как ошпаренный, после очередного ночного
  звука, и если бы я вот таким образом исполнял обязанности часового
  где-нибудь в Ле-Дио, то меня непременно отдали бы под трибунал и, скорее
  всего, расстреляли.
   Под утро меня сморило окончательно и бесповоротно, однако уже перед
  рассветом я заставил себя проснуться. Светало. Часы на моей руке
  показывали без четверти пять.
   Я поднялся - при этом в позвоночнике что-то хрустнуло, - отошел на
  пару сотен футов от распростертых тел моих товарищей и помочился на
  замшелый пень. Ночные страхи постепенно отступали от меня, и ощущать это
  было приятно.
   Вскарабкавшись на насыпь, я присел на рельс и принялся рассеянно
  подбрасывать носком кроссовки щебень. Будить остальных я