сав ту встречу, почувствовал, что на бумаге мои
  ощущения в тот момент передать просто невозможно. В общем, это был не
  только самый запоминающийся, но и - как бы это выразить? - самый чистый
  эпизод всей моей жизни. Воспоминания о нем как-то смягчают последующие
  довольно жуткие события, которых мне довелось пережить немало. Ну,
  например, мой первый день в джунглях Вьетнама, когда один из моих
  сослуживцев лишь на какое-то мгновение высунулся из окопа и тут же
  повалился навзничь, зажимая ладонями место, где у него только что был нос.
  Или тот день, когда доктор объявил, что наш младший сын может родиться
  гидроцефалом (слава Богу, появился он на свет почти нормальным, только с
  немного увеличенной головой). Или те долгие, кошмарные недели, когда,
  агонизируя до бесконечности, умирала мать... В такие вот моменты я
  вспоминал тот предрассветный час, бархатисто-карие глаза и маленькие,
  замшевые ушки великолепного, совершенно не пугающегося меня животного,
  настоящего чуда природы... Впрочем, кто это способен понять? Ведь
  посторонним нет дела до потайных уголков нашей души. Помните, ведь именно
  с этих слов я начал свой рассказ?
  
  
  
   21
  
   Рельсы поворачивали теперь на юго-запад и шли через настоящий
  бурелом. Лес тут был преимущественно хвойным, с густым, практически
  непроходимым подлеском. Прежде чем двинуться в путь, мы позавтракали
  собранной