собранной в этом подлеске черникой. Ее здесь было видимо-невидимо, но,
  несмотря на это, желудки наши лишь наполнились слегка, а через полчаса
  принялись требовать более солидной пищи. Не только губы и пальцы, но даже
  наши обнаженные до пояса тела (было только восемь, но жара уже заставила
  нас скинуть рубашки) стали синими от черники. Верн принялся мечтать вслух
  о яичнице с беконом, из-за чего чуть не схлопотал по шее.
   Это был действительно последний из долгой серии поразительно жарких
  дней и, думаю, худший из всех. Тучки, появившиеся было на горизонте,
  растаяли без следа уже к девяти часам, небо приобрело стальной оттенок,
  усугубляя уже и так невыносимое пекло, струйки пота скатывались вниз,
  оставляя следы-дорожки на покрытых пылью спинах и груди, над головой
  вились оводы и слепни - в общем, ощущение было пренеприятнейшим, а
  понимание того, что путь до цели предстоял еще довольно долгий, отнюдь не
  добавляло энтузиазма. И тем не менее, двигались мы быстро, принимая во
  внимание жару: всем нам не терпелось увидеть, наконец, мертвое тело, даже
  если при этом нам не поздоровится - черт его знает, недаром же говорят,
  что с мертвецами дела лучше не иметь. Но, несмотря ни на что, мы были
  преисполнены решимости добраться до конечной цели - в конце концов, мы это
  з_а_с_л_у_ж_и_л_и_.
   Где-то в половине десятого Крис с Тедди, шедшие впереди, заметили
  воду, о чем и прокричали нам с Верном. Мы тут же подбежали к