мог.
   Ко мне подбежал все еще голый Верн:
   - Посмотри, Горди, их больше нет на мне? - Он принялся тормошить меня
  за локоть, весь трясясь, как в пляске святого Витта. - Ну, Горди, посмотри
  же! Я стряхнул их всех, да? Больше ни одной нет?
   Смотрел он при этом куда-то мимо меня, глаза его расширились и
  закатились так, что виднелись одни белки.
   Я молча кивнул, продолжая рыдать. Похоже, я становлюсь плаксой...
  Надев рубашку, я застегнул ее на все пуговицы, после чего натянул носки и
  кроссовки. Рыдания понемногу стихали, наконец, прекратились и
  всхлипывания.
   Подошел Крис, вытирая рот пучком листьев вяза. Вид у него был
  испуганно-виноватый.
   Одевшись, мы несколько мгновений молча смотрели друг на друга, а
  затем принялись взбираться на насыпь. Лишь один раз я оглянулся, и взгляд
  мой как назло упал на ту самую здоровенную пиявку, что лопнула от моего
  прикосновения. Выглядела она довольно жалко, но все еще омерзительно.
   Четырнадцать лет спустя, когда вышел мой первый роман, я решил на
  полученный гонорар впервые посмотреть на Нью-Йорк. В программу поездки
  входил полный джентльменский набор туриста: шоу в мюзик-холле Радио-сити,
  смотровая площадка Эмпайр стейт билдинг (к чертям собачьим Всемирный
  торговый центр - здание, потрясшее мое воображение в фильме о Кинг-Конге,
  снятом еще в 1933 году, навсегда останется для меня самым высоким в мире),
  ночная жизнь Таймс-сквер и все такое прочее.