ется по поводу Криса и его
  семейки: что, дескать, он воришка, подрастающий малолетний преступник,
  яблоко от яблони... Однако он только вздохнул, проговорив:
   - Ладно уж, валяй...
   - Вот это клево! Спасибо, пап!
   Я уже повернулся к дому - поглядеть, есть ли что забавное по ящику, -
  когда он вдруг остановил меня словами:
   - Гордон, а больше с вами никого не будет?
   Обернувшись, я посмотрел на него, ища в его вопросе какого-то
  подвоха, но его не было. Лучше бы уж был... Спросил он это просто для
  порядка - вряд ли его на самом деле интересовало, чем я занят и с кем.
  Вряд ли его вообще что-то интересовало в этом мире. Плечи отца поникли, на
  меня он даже не смотрел, уставившись на мертвую землю, глаза его как-то
  неестественно блестели - похоже, в них стояли слезы.
   - Ну что ты, пап, они отличные ребята, - начал я.
   - Да уж куда там - отличные... один воришка и два придурка. Компания
  у моего сына просто замечательная.
   - Верн Тессио вовсе не придурок, - возразил я. О Тедди лучше было бы
  помолчать...
   - О да, конечно, в двенадцать лет он все еще стоит в пятом классе
  [школьное обучение в Америке - с пяти лет], а чтобы одолеть комиксы в
  воскресной газете, ему нужно не менее полутора часов.
   Это меня уже возмутило: сейчас он был не прав. Как можно судить о
  людях, совершенно их не зная? Верна же, как, впрочем, и остальных моих
  друзей отец не знал _а_б_с_о_л_ю_т_н_о_. Да он и видел-то их