по
  обещанию, лишь изредка сталкиваясь то с одним, то с другим на улице или же
  в магазине. Ну как он может, например, обзывать Криса воришкой?! Я уже
  собирался все это ему высказать, однако вовремя остановился: а вдруг он
  запрет меня домой? Да и в конце концов, сейчас он вовсе не был
  раздосадован по-настоящему, как случалось иногда за ужином, когда он
  приходил в такое бешенство, что у всех пропадал аппетит. Сейчас он более
  всего напоминал уставшего от жизни человека, которому все на свете
  опротивело. Ведь отцу уже было шестьдесят три, и он по-настоящему годился
  мне в дедушки...
   Мама у меня тоже в годах - ей уже стукнуло пятьдесят пять.
  Поженившись, они решили сразу завести детей, но у мамы случился выкидыш,
  потом еще два, и врач сказал ей, что и все последующие дети будут
  недоносками. Все это говорилось в семье совершенно открыто и даже
  пережевывалось с каким-то непонятным сладострастием: родители старались
  привить мне мысль о том, что рождение мое явилось Божьим даром, за что я
  должен быть благодарен им и Господу всю жизнь. Зачат я был, когда маме уже
  исполнилось сорок два, и она начала седеть. Мне же почему-то не хотелось
  благодарить ни Господа, ни страдалицу-матушку за свое появление на свет...
   Лет через пять после того, как доктор объявил, что мама не способна
  иметь детей, она вдруг забеременела Деннисом. Вынашивала она его в течение
  восьми месяцев, после чего он просто-таки