жи по обеим сторонам
  казались заброшенными. На тротуаре им повстречался лишь мальчишка в желтом
  пластиковом дождевике, старавшийся не пропустить ни одной лужи на своем
  пути.
   - Иди, иди, мужчина, - мягко проговорил Чико.
   - Что?
   - Ничего, девочка. Можешь продолжать спать.
   Она хихикнула, не очень-то понимая, что он хочет сказать.
   Свернув на Кистон-стрит, Чико притормозил возле одного из якобы
  заброшенных коттеджей. Мотор он выключать не стал.
   - Ты разве не зайдешь? - удивленно спросила она. - У меня есть
  кое-что вкусненькое.
   Он покачал головой:
   - Нужно возвращаться.
   - Да, я знаю... - Она обняла его за шею и поцеловала. - Спасибо тебе,
  милый. Это был самый замечательный день в моей жизни.
   Лицо его осветилось улыбкой: слова ее показались ему просто
  волшебством.
   - Увидимся в понедельник, Дженни? И помни: мы с тобой - всего лишь
  друзья.
   - Ну, разумеется, - улыбнулась она в ответ, целуя его снова, но когда
  ладонь его легла на ее грудь, отпрянула: - Что ты, отец может увидеть!
   Улыбка его погасла. Он отпустил ее, и она выскользнула из машины,
  бросившись сквозь дождь к крыльцу. Мгновение спустя она исчезла. Чико
  помедлил, прикуривая, и этого оказалось достаточно, чтобы мотор "бьюика"
  заглох. Стартер опять долго прочихивался, прежде чем двигатель завелся.
   Ему предстоял долгий путь домой.
   Отцовский фургон стоял перед входной дверью. Чико притормозил рядом