онзить ему кинжал в спину, зная, что защититься он не сможет.
   "Ну, что же ты замолк, ублюдок? - говорили ее спокойные, карие глаза.
  - Тебе же известно, что было между нами незадолго до его гибели. Что,
  Чико, слабо рассказать отцу? Как же, так он тебе и поверил... А если и
  поверит, ты же понимаешь, что он этого не переживет".
   Сэм, услыхав слова Вирджинии, ринулся на Чико словно бык на красную
  тряпку:
   - Ты что, засранец, трахался в моем доме?!
   - Сэм, что за выражения, - проговорила укоризненно Вирджиния.
   - Поэтому ты и отказался поехать с нами?! Чтобы тут потра... Чтобы
  вы...
   - Ну, давай же, продолжай! - крикнул Чико, чувствуя, что вот-вот
  разрыдается. - Ты что, ее стесняешься?! Да она и не такое слыхала и
  видала! Давай же, договаривай!
   - Убирайся, - глухо проговорил отец. - Пошел отсюда вон, и не
  возвращайся, пока не надумаешь попросить прощения у матери и у меня.
   - Не смей! - взвизгнул Чико. - Не смей звать эту суку моей матерью!
  Убью!
   - Прекрати, Эдди! - раздался вдруг тонкий вскрик Билли. Ладони все
  еще закрывали его лицо. - Перестань орать на папочку! Ну, пожалуйста,
  прекрати же!
   Вирджиния стояла в дверном проеме без движения, вперив уверенный,
  невозмутимый взгляд в Чико.
   Сэм, отступив, тяжело опустился на стул и уронил голову на грудь:
   - После таких слов, Эдди, я даже смотреть на тебя не хочу. Ты даже
  представить себе не можешь, какую мне причинил