чей
  мусора, старых газет, битых бутылок и прочей дребедени. Крис, а за ним и
  я, перебрался через кучу и свернул за угол ресторанчика, где наконец
  остановился. Восемь или девять мусорных бачков, выстроенных в шеренгу,
  будто солдаты на параде, распространяли ужасающее зловоние.
   - Местечко погаже ты не мог выбрать? - скорчил я гримасу. - Ну, нет
  уж, Крис, уволь...
   - Давай руку, - не понял он, что это меня покоробило.
   - Не в этом дело. Меня сейчас вывернет наизнан...
   Слова застряли у меня в горле, и я немедленно забыл про вонь: в руках
  у Криса, который уже успел распаковать свою поклажу, был громадный черный
  пистолет с деревянной рукояткой.
   - Ну, кем ты хочешь быть: Одиноким Рейнджером или Сиско-кидом?
  [клички знаменитых киногангстеров] - осведомился Крис, расплываясь в
  довольной ухмылке.
   - Господи, Боже мой! - только и смог выдохнуть я. - Ты где его добыл?
   - Упер из письменного стола папаши. Сорок пятый калибр!
   - Ага, вижу... - На самом деле это мог быть и тридцать восьмой, и
  даже триста пятьдесят седьмой калибр - я перечитал все вещи Джона
  Макдональда и Эда Макбейна, но настоящую "пушку" видел только раз, у
  констебля Баннермана, да и то в кобуре. Он ее оттуда никогда не
  вытаскивал, вопреки всем нашим просьбам.
   - Послушай, тебе же твой старик башку открутит, тем более, что, как
  ты говоришь, он не в своей тарелке. Вернее, как раз в своей...
   В глазах у Криса