ил тот, - но и я пустой.
   - Что ж, - вздохнул я, - давайте глянем, сколько у нас денег.
   Расстелив рубаху на землю, я высыпал на нее свою мелочь - шестьдесят
  восемь центов. Монетки ярко блестели под ослепительными солнечными лучами.
  У Криса оказалась мятая долларовая бумажка и пара одноцентовиков. Тедди
  высыпал два четвертака и еще два пятака. У Верна оказалось только семь
  центов.
   - Два тридцать семь, - сосчитал я деньги. - Жить можно. В конце
  дороги к свалке есть магазинчик. Кому-то придется отправиться туда и
  принести гамбургеров с тоником, пока остальные будут отдыхать.
   - Кто пойдет? - спросил Верн.
   - Решим, когда доберемся до свалки. Идем.
   Я ссыпал деньги в карман куртки и уже завязывал ее на поясе, когда
  Крис закричал:
   - Поезд идет!
   И правда - звук приближавшегося поезда уже был слышен, но чтобы
  окончательно убедиться, я дотронулся до рельса: он мелко дрожал.
   - Парашютистам приготовиться к прыжку! - заорал Верн и тут же,
  головой вниз, покатился по насыпи. Игра в парашютистов была его второй
  манией, для чего он использовал любое место, подходящее для мягкого
  приземления: стог сена или вот эту, поросшую жухлой травой насыпь.
   Крис прыгнул вслед за ним. Поезд, идущий, очевидно, в Льюистон, был
  уже совсем близко, однако Тедди вместо того, чтобы спрыгнуть, повернулся к
  нему лицом. Толстые стекла его очков поблескивали на солнце, длинные
  волосы упали на глаза.