насоса. Его металлическая
  рукоятка торчала под углом, напоминая однокрылую птицу, которая пытается
  взлететь. Когда-то рукоятка была зеленой, однако тысячи рук, качавших воду
  за последние лет двадцать, отполировали ее до зеркального блеска. Рядом
  стояло наполненное до краев ведро, и было бы просто неприличным не
  воспользоваться чьей-то щедрой предусмотрительностью вместо того, чтобы
  качать воду самим.
   Свалка навсегда осталась в моей памяти как одно из самых сильных
  воспоминаний о детстве в Касл-роке. Почему-то она ассоциируется у меня с
  картинами сюрреалистов: часовыми циферблатами без стрелок, свисающими с
  ветвей деревьев, меблированными комнатами в викторианском стиле, торчащими
  посреди песков Сахары, или старинными паровозами, выезжающими прямо из
  каминов. Примерно такой мне, ребенку, виделась городская свалка Касл-рока.
   На свалку мы проникли с тыльной части. Если вы въезжаете туда, так
  сказать, с парадного входа, по широкой, но ужасно грязной дороге через
  ржавые ворота, то попадаете на довольно обширную полукруглую площадку,
  выровненную бульдозерами чуть ли не идеально, на манер взлетно-посадочной
  полосы. Площадка эта упирается в крутой обрыв, за которым простирается
  собственно свалка, представляющая собой громадный котлован, быть может,
  футов в восемьдесят глубиной, наполненный всеми видами отходов
  жизнедеятельности обыкновенного американского городка - пустой тарой,
  разнообразными