и предметами, когда-то нужными, а теперь изношенными,
  сломанными или просто бесполезными. Разглядывать всю эту мешанину никогда
  не доставляло мне особенного удовольствия: взгляд бессмысленно блуждал по
  ней, пока не останавливался на каком-то уж совершенно несуразном предмете,
  вроде уже упоминавшихся часовых циферблатов или викторианской мебели.
  Бронзовый остов старинной кровати поблескивал на солнце; однорукая кукла
  скорчилась в позе роженицы; обтекаемый капот перевернутого "студебеккера"
  торчал из общей кучи на манер готовой к пуску межконтинентальной
  баллистической ракеты; громадных размеров "титан" для кипячения воды,
  вроде тех, что раньше ставили в присутственных местах, сверкал, будто
  гигантский бриллиант...
   На свалке было также полным-полно живых существ, которые, однако,
  нимало не походили на героев диснеевских мультиков или же на обитателей
  зоопарка. Тут кишмя кишели громадных размеров крысы и даже сурки,
  разжиревшие на таких деликатесах, как тухлые гамбургеры и червивые овощи,
  гнездились тысячи не менее жирных чаек, задумчиво бродили здоровенные
  вороны, похожие на протестантских пасторов в черных смокингах, уже не
  говоря о бродячих собаках, в отличие от прочих обитателей свалки тощих,
  злых, вечно грызущихся между собой из-за облепленного мухами куска
  протухшего мяса или куриных потрохов, дошедших под палящим солнцем до
  полной кондиции.
  
  
   Чудища эти были не страшны