тылки "кока-коли" и открывалку за два цента. Это был
  громадных размеров мужчина с накачанным пивом брюхом, выпиравшим из-под
  белой футболки на манер надутого ветром паруса. Как только я появился в
  его заведении, он, посасывая зубочистку и опершись толстыми, как
  сардельки, пальцами о прилавок, принялся наблюдать, не сопру ли я чего, и
  заговорил лишь когда стал взвешивать гамбургеры:
   - А я, кажется, знаю тебя, парень. Ты - брат Денни Лашанса, так?
   При этих словах зубочистка перекочевала из одного уголка его рта в
  другой. Он, пыхтя, достал из-под прилавка бутылку содовой и открыл ее.
   - Совершенно верно, сэр, вот только Денни...
   - Я знаю. Печальная история, малыш. Как говорится в Библии, "и в
  расцвете лет помни, человек, что ты смертен". Вот так, малыш... Знаешь, у
  меня брат погиб в Корее. Тебе когда-нибудь говорили, как ты похож на
  Денни? Да-да, ну, просто копия брата...
   - Да, сэр, говорили, - соврал я.
   - Я ведь отлично помню, каким он классным был полузащитником. Вот это
  игрок, Бог ты мой! Ты тогда был слишком мал и вряд-ли что-то запомнил...
   Он уставился поверх меня куда-то в пространство, словно перед его
  глазами возникло вдруг видение моего брата.
   - Ну, почему же? Прекрасно помню. Эй, мистер Дассет...
   - Что, малыш?
   От нахлынувших воспоминаний глаза его затуманились, а зубочистка
  слегка вздрагивала во рту.
   - Снимите руку с весов.
   - Что-что? - В легком недоумении