ть ли не в лицо швырнул мне пакет. Бутылки с "кокой" сердито
  зазвенели. Физиономия его побагровела, и он заорал:
   - Вон из моего магазина, молокосос! Смотрите, какой умник нашелся!
  Сукин ты сын, не вздумай появиться у меня еще раз - вышвырну к чертовой
  матери, так и знай!
   - Успокойтесь, не появлюсь, - парировал я, направляясь к двери. Жара
  за ней стояла несусветная. Солнце, хоть и давно перевалило полуденную
  отметку, продолжало палить нещадно. - И непременно прослежу за тем, чтобы
  ни один из моих друзей - а их у меня где-то с полсотни - никогда не сунул
  нос в вашу парашу.
   - Ублюдок! - завопил Джордж Дассет. - Брат твой не был таким!
   - Да пошел ты...
   Указав точный адрес, я выскочил на улицу. Дверь за мной с пушечным
  выстрелом захлопнулась. Вдогонку я услышал:
   - Ну, погоди, гаденыш, как только я тебя еще увижу, к чертовой матери
  башку оторву!
   Не переставая хохотать, хоть, честно говоря, сердце у меня и
  колотилось, я добежал до ближайшего пригорка и только тогда перешел на
  шаг, поминутно оборачиваясь: черт его знает, вдруг он погнался за мной на
  машине, или еще что...
   Он, однако, не стал гнаться, и очень скоро я добрался до ворот
  свалки. Сунув пакет за пазуху, я перелез через ограду, спрыгнул на другой
  стороне, и тут увидел то, что мне уж совершенно не понравилось: возле
  лачуги Майло Прессмана стоял его потрепанный "бьюик" 1956 года. Значит,
  Майло уже явился на работу, и если