Приходи вечером ко мне в мотель. Вестерн-авеню, поворот с 376-го
  участка. Сможешь найти?
   - Я здесь каждый закоулок изъездил, - сказал я и вытянул вперед ладони. -
  Аж мозоли натер. Он даже не улыбнулся:
   - Мотель "Рэйнбоу". Там их два. Мой тот, который дешевле. Может быть, это
  дело и не твое, и не мое, и ничье, - проговорил он мягким учительским
  голосом.
   (А это самый лучший запах в мире.., не считая запаха гнили.)
   - Но кое-что я могу тебе сказать прямо сейчас. Мой брат не был хорошим
  человеком. Если он вообще что-либо любил в этом мире, то, сдается мне, лишь
  "плимут-фурию", который купил твой друг. Так что это дело, может, касается
  только их двоих, и не важно, что я скажу тебе или ты мне.
   Он улыбнулся. Улыбка была неприятной, и на какое-то мгновение мне
  почудилось, что на меня взглянули глаза Ролланда Д. Лебэя. Меня передернуло.
   - Сынок, ты еще молод и, вероятно, не видишь и признака мудрости ни в
  чем, кроме своих слов. Но послушай, что я тебе скажу: любовь - это враг. -
  Он вздохнул. - Да. Поэты постоянно и порой намеренно ошибаются в любви.
  Любовь - это старая, ослепшая ведьма. Она беспощадна и ненасытна.
   - Чем же она питается? - спросил я, не зная, что сказать.
   - Дружбой, - сказал Джордж Лебэй. - Она питается дружбой. И я бы тебе
  посоветовал приготовиться к худшему, Дэннис.
   Он хлопнул дверцей своей "чеветты" и включил зажигание. Когда машина
  отъезжала, я вспомнил