зами пустую игровую площадку.
   - Видишь ли, это было двоеженство. К пятьдесят первому году ему уже
  исполнилось сорок пять, и он уже был женат. Он был женат на Армии. И на
  "говнюках".
   Он вновь замолчал. Молчание было каким-то неестественным...
   - С вами все в порядке? - спросил я наконец.
   - Да, - ответил он. - Просто я думал. Думал об умерших. - Он посмотрел на
  меня. В его глазах было неподдельное страдание. - Знаешь, мне больно
  вспоминать обо всем этом... Как ты сказал, тебя зовут? Прости, но о
  некоторых вещах трудно говорить с человеком, которого не можешь назвать по
  имени.
   - Дэннис, - сказал я. - Послушайте, мистер Лебэй...
   - Это больней, чем мне казалось. - продолжил он, - но раз уж мы начали,
  то надо закончить, не правда ли? С Вероникой я встречался всего два раза. Ее
  родители жили в Западной Виргинии. Она не была писаной красавицей, но Ролли
  принимал ее такой, какой она была. Она же по-настоящему любила его. По
  крайней мере до той темной истории с Ритой.
   Его письма.., да, он слишком рано оставил школу. Эти письма со всеми их
  корявостями давались моему брату с невероятным трудом. В них он вкладывал
  великие усилия, они были его великой симфонией. Не знаю, писал ли он их для
  того, чтобы избавиться от яда, отравляющего его сердце. Может быть, он писал
  их для того, чтобы распространять его.
   Когда появилась Вероника, письма стали приходить к нам все реже. Но я
  думаю,