был эти
  сведения. И со своим щепетильным отношением ко всему, что касалось его
  проклятой машины, подумал бы, что я действовал за его спиной, - разумеется,
  так оно и было. Но, сказав ему об этом, я рисковал положить конец нашей
  дружбе.
   - Ничего, - произнес я. - Просто хотел сказать, что, по-моему, ты нашел
  подходящий дом для своей ржавой развалюхи. Поздравляю.
   - Дэннис, ты задница.
   - Спасибо. Беру пример с тебя. Эрни засмеялся.
   - Тогда заткнись, - сказал он и повесил трубку.
  
  ***
  
   Я вернулся в общую комнату, собираясь пойти спать. У меня было скверное
  настроение.
   Во время телефонного разговора с Эрни я слышал, как выключился телевизор,
  и решил, что отец пошел наверх. Но я ошибался. Он сидел в кресле,
  откинувшись назад. Ворот его сорочки был расстегнут. Я с тяжелым чувством
  заметил, какими седыми стали волосы на его груди и на голове; на затылке
  просвечивал розовый череп. Мой отец уже не был ребенком. С еще более тяжелым
  чувством, я подумал, что через пять лет, когда теоретически уже окончу
  колледж, мой отец будет совсем толстым и лысым - стереотип бухгалтера.
  Пятьдесят - через пять лет, если не повторится сердечный приступ. Первый был
  не самым опасным, как однажды он сказал мне. Он не добавил, что второй не
  будет похож на предыдущий. Я знал это так же, как мама и он сам. Одна Эллани
  еще считала его неуязвимым - но разве иной раз я не ловил ее вопросительного
  взгляда?