взгляда? Мне казалось, да.
   Внезапно умер.
   Я почувствовал, как у меня темнеет в глазах. Внезапно. Выпрямившись за
  столом и схватившись за грудь. Внезапно. Выронив ракетку на теннисном корте.
  Не хочется иметь таких мыслей о своем отце, но иногда они приходят. Бог
  знает какими путями.
   - Кое-чего я не мог не подслушать, - сказал он.
   - Да? - враждебно.
   - Дэннис... Эрни угодил ногой в кучу чего-то липкого и коричневого?
   - Я.., еще не знаю, - медленно сказал я. Ведь чем я, собственно,
  располагал? Ничем.
   - Ты не хочешь говорить об этом?
   - Если можно, то не сейчас. Ладно, пап?
   - Хорошо, - произнес он. - Но если.., если, как ты сказал по телефону,
  дело будет плохо, то ради Бога, объяснишь ты мне, что происходит?
   - Да.
   - Ладно.
   Я пошел к лестнице и был уже почти там, когда он остановил меня словами:
   - Ты ведь знаешь, я больше пятнадцати лет вел счета и подсчитывал
  подоходный налог Уилли Дарнелла.
   Крайне удивленный, я вернулся.
   - Нет. Я этого не знал.
   Отец улыбнулся. Такой улыбки я еще не видел у него; полагаю, мама видела
  ее всего несколько раз, а сестра, вероятно, не видела никогда. Вы бы сначала
  подумали, что это сонная улыбка, но, приглядевшись, увидели бы, что она не
  была сонной - в ней были циничность, жестокость и всезнание.
   - Дэннис, ты можешь кое-что держать в секрете?
   - Да, - сказал я. - Полагаю, да.
   - Нет, "полагаю" - мало.
   - Да. Могу.
   -