особого внимания, поэтому я с невозмутимым видом направился к стоянке
  номер двадцать, где находилась Кристина. Справа от нее двое толстых ребят в
  майках теннисной лиги ставили багажник на небольшой автофургон, переживший
  все свои лучшие дни. Стоянка слева пустовала.
   Приближаясь к Кристине, я чувствовал, как ко мне возвращается озноб. Для
  него не было никаких причин, но я ничего не мог с собой поделать - и даже не
  совсем осознанно взял немного влево, в сторону пустой стоянки. Мне не
  хотелось оказаться у нее спереди.
   Первой моей мыслью было то, что внешность Эрни улучшилась одновременно с
  состоянием Кристины. Второй моей мыслью было то, что работы над ней он
  проводил в какой-то странной, хаотической последовательности.., а ведь Эрни
  обычно был таким методичным.
   Старая погнутая антенна была заменена новой, сверкавшей на начищенной
  круглой подставке. Половина передней решетки "фурии" была обновлена; другая
  половина была все такой же смятой и проржавевшей. И там было что-то еще...
   Нахмурившись, я прошел вдоль ее правого крыла к заднему бамперу.
   "Вероятно, это было с другой стороны, вот и все", - подумал я.
   Я обошел ее и посмотрел с другой стороны, но там этого тоже не было.
   Я стоял у задней стены и, все еще хмурясь, старался вспомнить. Я был
  почти уверен, что, когда впервые увидел ее, стоявшей на газоне Лебэя, сзади
  у нее, с левого или правого бока, была глубокая ржавая вмятина.
   Я начал