вернулся озноб.
   Тот вечер, когда мы везли ее сюда. Спустившее колесо. Замена. Я тогда
  посмотрел на старую покрышку и подумал о том, что она колесила по земле в те
  дни, когда президент разбирался с кризисом на Кубе.
   Я еще раз оглядел машину: на ней были новые антенна, часть
  воздухозаборной решетки, заднее сиденье и задний бортовой фонарь, но ни
  одного нового колеса.
   Это навело меня на другое, уже совсем давнее воспоминание. В детстве мы с
  Эрни ходили в летнюю двухнедельную баптистскую школу, и там учительница
  каждый день начинала рассказывать какую-нибудь библейскую историю, всякий
  раз оставляя ее незаконченной. Затем она давала каждому из нас по листку
  белой - магической бумаги. Если вы скребли по ней монеткой или обратным
  концом карандаша, то на чистой поверхности проступали цветные картинки:
  голубка, приносящая оливковую ветвь старому Ною, рушащиеся стены Иерихона
  или какое-нибудь другое маленькое чудо в том же духе. Мы оба, затаив
  дыхание, наблюдали за тем, как на бумаге постепенно появлялись эти картинки.
  Сначала одна линия, плавающая в пустоте.., затем вторая.., затем они
  объединялись с другими и обнаруживали скрытую взаимосвязь.., обнаруживали
  скрытое значение.
   Я с возрастающей тревогой снова посмотрел на Кристину, пытаясь избавиться
  от чувства, что в ней мне виделось что-то ужасающе похожее на те чудесные
  магические картинки.
   Я захотел заглянуть