тренировочном поле. Еще одну
  неделю тренер орал: "Бей по мячу!" Однажды мы потели под солнцем больше
  четырех часов, и, когда Ленни высказал мнение, что неплохо бы оставить
  немного времени на домашнюю работу, Пуффер - клянусь! - готов был привязать
  его к футбольной дыне. Мне кажется, что человеческий характер больше
  проявляется в поражениях, чем в победах. Пуффер, который за всю свою
  тренерскую карьеру ни разу не имел счета 0:2, реагировал на них с
  бессмысленной, бестолковой яростью бенгальского тигра, запертого в клетке и
  терзаемого маленькими детьми.
   В следующую пятницу, двадцать второго сентября, мы ушли с поля, даже не
  доиграв матча. Не помню, чтобы кто-нибудь из игроков возражал против этого:
  нам было все равно. В тот же вечер тренер Пуффер повел нас на двухчасовой
  спортивный фильм, в котором были засняты наши встречи с "Тиграми" и
  "Медведями". Мы смотрели со стороны на наш позор и унижение, но не
  загорались жаждой мести, а приходили во все большее уныние.
   В ночь перед нашей третьей игрой на своем поле мне приснился необычный
  сон. Он не был ночным кошмаром вроде того, после которого я с криком
  проснулся и перебудил весь дом, но он был.., каким-то неприятным. Мы играли
  с "Драконами Филадельфии", и дул сильный ветер. Крики болельщиков, гвалт
  вокруг поля, металлический голос Чабби Маккарти, объявлявшего через
  громкоговоритель забитые мячи и