было Чабби Маккарти, ревущего над простором,
  но остальное порождало неприятное чувство дежа вю - крики ободрения, звуки
  сталкивающихся тел, ветер, шелестящий в деревьях под пасмурным небом.
   Зарычит двигатель. Машина начнет делать рывки вперед и назад, вперед и
  назад. А затем взвизгнут покрышки, и она ринется на меня...
   Я тряхнул головой. Пора было бросить потворство этой старой уродине. Пора
  было - давно пора - остановить свои нелепые фантазии. Передо мной стояла
  машина 1958 года выпуска, сошедшая с конвейера в Детройте вместе с почти
  четырьмястами тысячами других. Чтобы доказать себе, как мало ее боюсь, я
  опустился на колени и взглянул под днище. То, что я увидел, было еще более
  диким, чем, если бы каким-то образом машина вдруг перевернулась вверх
  колесами. На них были три новехонькие покрышки фирмы "Плэжаризер", но
  четвертая казалась такой темной и заляпанной маслом, точно не менялась
  никогда. Выхлопная труба блестела серебристой сталью, но у глушителя был
  прямо-таки средневековый вид, а передняя труба находилась в плачевном
  состоянии. Посмотрев на эту трубу, я подумал, что дым из нее может
  проникнуть в салон, и снова вспомнил о Веронике Лебэй. Потому что выхлопные
  газы могут убить. Они...
   - Дэннис, что ты здесь делаешь?
   Полагаю, мне стало еще больше не по себе, чем подумалось, потому что я
  стоял на коленях, как приговоренный к казни, и сердце билось у меня