в
  груди, а, скорее, в горле.
   Надо мной был Эрни. Он был холоден и зол.
   Потому что я разглядывал его машину? Почему это так взбесило его? Хороший
  вопрос. Но он и в самом деле выглядел взбешенным.
   - Разглядываю твою недоделанную тачку, - сказал я, стараясь придать
  голосу беззаботный тон. - Где Ли?
   - Пошла в дамскую комнату, - сказал он, не спуская глаз с моего лица. -
  Дэннис, ты самый лучший друг из всех, какие у меня были. Ты помог мне не
  попасть в больницу, когда Реппертон угрожал мне ножом, и я это знаю. Но не
  делай ничего за моей спиной, Дэннис. Никогда не делай.
   - Эрни, я не понимаю, о чем ты говоришь, - сказал я, но почувствовал себя
  виноватым. Я был виноват в том, что рассматривал Ли и немного хотел ее -
  хотел девушку, которую он сам так явно хотел. Но.., что-нибудь делать за его
  спиной? Разве могло мне прийти в голову такое?
   Полагаю, что он мог видеть все в таком свете. Я знал его иррациональный -
  интерес или одержимость.., считайте, как вам нравится - взгляд на его
  машину; она была запертой комнатой в доме нашей дружбы, и я не мог попасть в
  нее без каких-либо сложностей для себя. И если он не уличил меня в попытке
  взломать дверь, то застал в момент, когда я подглядывал в замочную скважину.
   - Думаю, ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, - произнес он, и я, к
  своему немалому отчаянию, увидел, что он был не просто взбешен, он был
  разъярен. - Ты вместе с моими отцом и матерью