дить по улице - никто не разрешал. И кто-то бросил камень в его
  машину.
   Все это я понимаю. Но я не понимаю, почему... - Эрни остановился у самой
  двери, когда мы опаздывали в класс. Он засунул руки в задние карманы джинсов
  и нахмурился. - Я не понимаю, почему он позволил Кристине дойти до такого
  состояния, Дэннис. До такого состояния, в котором я купил ее. Он говорил о
  ней так, как будто действительно любил ее. Я знаю, ты думаешь, что он просто
  набивал ей цену, но ты ошибаешься. А потом, когда он стал пересчитывать
  деньги, то неожиданно разворчался: "Эта дерьмовая машина, пусть меня
  вздрючат, если я знаю, зачем она нужна тебе. Это пиковый туз". Я спросил
  его, что он этим хотел сказать, а он ответил: "Все, что хотел сказать, и
  даже больше того. Остальное пусть объяснят говнюки".
   Мы вошли в школу. Мистер Леруа, учитель французского языка, спешно убегал
  вверх по лестнице. Оглянувшись, он торопливо бросил нам: "Мальчики, вы
  опаздываете", - чем напомнил белого кролика из "Алисы в Стране чудес". Мы
  ускорили шаг, а когда он скрылся из виду, снова пошли медленно.
   Эрни произнес:
   - Когда Бадди Реппертон хотел пустить в дело свой нож, я здорово
  перепугался. - Он понизил голос и проговорил серьезно, хотя и улыбнулся:
   - Я почти наложил в штаны, если хочешь знать правду... Во всяком случае,
  я употребил слово Лебэя, даже не задумываясь о нем. Реппертону оно подходит,
  тебе не кажется?