к и писем.
   Но еще у меня было много бессонных ночей, когда я не мог заснуть от боли.
  Мои загипсованные и перебинтованные рука и ноги лежали на специальных
  подвешенных шинах, а на пояс был положен гипсовый слепок, который все время
  давил на живот и спину. Еще я, конечно, получил перспективу длительного
  пребывания в больнице и бесконечных поездок в комнату ужасов, невинно
  именуемую Отделением Терапии.
   Ох, и еще одна вещь - я получил много времени.
   Я читал газеты, я задавал вопросы своим посетителям, и очень часто, когда
  события стали развиваться дальше и у меня начали складываться кое-какие
  подозрения, я спрашивал себя, не мог ли я потерять рассудок.
   В больнице я находился вплоть до Рождества, и к тому времени, когда вновь
  очутился дома, мои подозрения почти обрели свою окончательную форму. Мне
  было все труднее отрицать их чудовищный смысл, и я дьявольски хорошо
  понимал, что не потерял рассудок. В некоторых отношениях мне было бы гораздо
  лучше - гораздо спокойнее и удобнее, - если бы я мог поверить в это. К тому
  времени я был больше чем испуган и больше чем влюблен в девушку моего
  лучшего друга.
   У меня было время, чтобы думать.., слишком много времени.
   Времени, чтобы найти себе сотни имен за то, что думал о Ли. Времени
  смотреть в потолок моей комнаты и желать, чтобы я никогда в жизни не слышал
  об Эрни Каннингейме.., или о Ли Кэйбот.., или о Кристине.
  
  ЧАСТЬ 2
  
  ЭРНИ -