могли относиться к их разговору.
   - Ч-что?
   - Изменение. Она боится, она слишком много пьет, а иногда ей физически
  больно. Не часто, - сказал он, встретив встревоженный взгляд Эрни, - врачи
  говорят, что это из-за эмоционального напряжения. Ты ее единственный сын, и
  сейчас для нее самое главное, чтобы у тебя все было нормально - не важно,
  какой ценой.
   - Она хочет все делать по-своему. И в этом нет ничего нового. Она всегда
  хотела все делать по-своему.
   - Она бы ничего не сказала, если бы ты не захотел все делать по-своему, -
  заметил Майкл. - Почему ты думаешь, что ты другой? Или лучше нее? Ты сейчас
  старался подражать ей, она это видела. И я это видел.
   - Она первая начала...
   - Нет, начал ты, когда привез машину домой. Ты же знал, как она будет
  себя чувствовать. И она права в другом. Ты изменился. Это началось в тот
  день, когда ты пришел с Дэннисом и сказал, что купил машину. Ты думаешь, что
  тогда не расстроил ее?
   - Но, пап...
   - Мы не видим тебя, ты либо работаешь с машиной, либо уходишь с Ли.
   - Ты начинаешь говорить, как она. Майкл внезапно усмехнулся - но его
  усмешка была грустной.
   - Ты ошибаешься, как всегда. Это она говорит, как она, и ты говоришь, как
  она, а я пытаюсь сохранять между вами нейтралитет, как миротворческие силы
  ООН.
   Эрни хмыкнул; его рука пощупала поверхность машины и стала ее
  поглаживать.
   - Хорошо, - сказал он. - Я понимаю, что ты имеешь в виду.