тикуемых не самыми добросовестными представителями его профессии, -
  обсчитывал тех излишне торопливых клиентов станции, у которых не было
  времени пересчитать сдачу с крупных купюр, устанавливал на их машины
  изношенные детали вместо новых, что составляло основную часть его
  нелегального бизнеса, и продавал наклейки дорожной инспекции школьникам из
  окрестностей Питсбурга, не имевшим возможности получить их официальным
  путем.
   Станция была открыта двадцать четыре часа в сутки, и Бадди работал на ней
  в ночную смену, с девяти вечера до пяти утра. Приблизительно в одиннадцать
  часов обычно подъезжал потрепанный "мустанг" Сэнди Галтона, привозившего с
  собой Шатуна Уэлча; Ричи Трелани появлялся на своем "файрберде"; и, конечно.
  Дон Ванденберг почти всегда находился поблизости - когда не валял дурака в
  школе. По уик-эндам к ним присоединялись еще пять-шесть парней, и все вместе
  они до утра пили пиво, мешая его с виски и разговаривая о чем-нибудь.
   В начале ноября во время одного из таких собраний Сэнди Галтон невзначай
  упомянул о том, что Эрни Каннингейм поставил свою машину на долгосрочную
  стоянку в аэропорту. Он сказал, что тот купил билет на тридцать дней.
   Бадди, который обычно на станции вел себя, как сонная муха на оконном
  стекле, резко вскочил со своего пластикового конторского кресла, отчего оно
  опрокинулось, и со стуком поставил на стол недопитую бутылку виски.
   - Что ты сказал?