ернули на ее улицу, она снова раскрыла рот, чтобы объяснить
  ему хотя бы часть своих чувств, но снова ничего не сказала. Зачем? Что
  конкретно она могла объяснить? Ничего. У нее было только это раздраженное
  настроение, и все. То есть.., нет, была одна конкретная вещь. Но она не
  могла говорить о ней. Он был бы слишком задет ее словами. Она не хотела так
  задевать его, потому что, как ей казалось, начинала по-настоящему любить
  его.
   Но вещь все-таки была.
   Конкретная вещь - запах. Запах гнили, пробивавшийся из-под новой обивки
  сидений и из-под начищенного коврика на полу. Он был, и он был очень
  неприятен. Почти тошнотворен.
   Как будто однажды что-то забралось в машину и умерло в ней.
  
  ***
  
   Он прикоснулся губами к ее щеке. Мелкие снежинки серебрились в конусе
  желтого света, падавшего из-под козырька над входной дверью. Он хотел
  поцеловать Ли по-настоящему, но его смущал факт присутствия ее родителей за
  стеной дома.
   - Прости меня, - сказала она. - Я глупо вела себя.
   - Нет, - проговорил Эрни, явно подразумевая "да".
   - Да. - Она не хотела лгать и не решалась быть полностью искренней. - Я
  хочу, чтобы мы были вместе, но боюсь, что не все можно делать в машине. В
  любой машине. Ты меня понимаешь?
   - Да, - сказал он.
   Тогда, в машине, он очень разозлился на нее.., ну, если быть честным, то
  едва сдержался, чтобы не совершить чего-нибудь. Но теперь, стоя на
  ступеньках