было правдой.
   Он знал - все было совершенно не важно.
   Он повернул ключ. Стартер зажужжал, но зажигания не было.
   - Ну, давай, - прошептал Эрни. - Давай, Кристина. Давай!
   Он погладил руль и снова повернул ключ. Зеленые кошачьи глаза на
  приборной доске мгновенно зажглись, и двигатель заработал ровно и мощно.
   Ли не могла понять его. Ее не было здесь раньше. Она не видела его
  прыщей, не слышала криков: "Эй, Пицца с Ушами!" Она не знала его бессилия.
  Ему казалось, она не могла понять даже того простого факта, что, не будь
  Кристины, он никогда не набрался бы храбрости позвонить ей по телефону -
  даже если бы она отпечатала на майке Я ХОЧУ ПОЙТИ НА СВИДАНИЕ С ЭРНИ
  КАННИНГЕЙМОМ и ходила бы в ней по городу. Она не могла понять, что порой он
  чувствовал себя на тридцать или даже на пятьдесят лет старше - вовсе не
  мальчиком, а каким-то безнадежно изувеченным ветераном, вернувшимся с
  какой-то необъявленной войны.
   Его рука потянулась к радиоприемнику и включила его. Ди Ди Шарп пела
  "Время картофельного пюре", музыкальный сумбур, накатывавший по волнам
  ночного эфира.
   Он снял машину с тормоза и повел ее в аэропорт, откуда думал добраться до
  дома одиннадцатичасовым автобусом. Однако вместо него он вернулся к
  родителям полуночным рейсом и, уже лежа в постели и вспоминая жаркие поцелуи
  Ли, вдруг осознал, что в минувший вечер потерял целый час и не знал, где мог
  провести