- Пять минут, - повторил он, недобро взглянув на нас.
   Позже вечером, сидя за столом со своими друзьями и потягивая холодное
  пиво, он мог бы рассказать им, как твердо держал себя с этим поколением
  наркоманов и сексуальных маньяков: "Да, ребята, я сказал им, чтобы они
  убирались прочь от моего дома, пока я не сделал им а-та-та. И вы не
  поверите, с какой скоростью они подхватили свой дерьмовый драндулет и
  пустились бежать без оглядки". А потом он мог бы закурить "Лаки страйк" или
  "Кэмэл".
   Разумеется, домкрат Лебэя не годился ни к черту, и мне пришлось сходить
  за своим. Мы приподняли "плимут" (несколько ужасных секунд мне казалось, что
  задний покореженный бампер вот-вот оторвется от проржавевшего кузова) и
  сняли старое колесо. Затем мы поставили новое, затянули крепежные гайки и
  опустили домкрат: Я с облегчением взглянул на машину, снова стоявшую на
  дороге. И тут ко мне вернулось чувство, которое я испытал в гараже Лебэя.
  Мой взгляд упал на новую шину "файрстон", высовывавшуюся из-под правого
  заднего крыла. На резине еще оставались заводские наклейки и яркие желтые
  отметки, нанесенные мелом парня со станции техобслуживания.
   Я вздрогнул: передать чувство какой-то фатальности, овладевшее мной, было
  бы невозможно. Это было так, точно я увидел змею, которая сбрасывала старую
  кожу и уже начинала вылезать из нее, поблескивая новой чешуей.
   Ральф стоял в дверях дома, посматривая на