размазывая слезы по лицу, он то и дело
  бормотал какие-то слова, которые я постепенно стал понимать.
   - Я доберусь до них, - шептал он между всхлипами и стонами. - Я доберусь
  до этих сукиных детей, Дэннис. Я заставлю их пожалеть... Я заставлю их
  съесть это... СЪЕСТЬ ЭТО... СЪЕСТЬ!
   - Ну перестань, - не выдержал я. - Эрни, остановись.
   Однако он не желал останавливаться. Зарыдав еще громче и заскрежетав
  зубами, он принялся стучать кулаками по приборной доске моего "дастера". От
  таких ударов вполне могли остаться заметные следы.
   - Увидишь, я доберусь до них!
   Озаренное бледным светом луны и мелькающими уличными огнями, его лицо
  казалось таким исступленным и диким, точно рядом со мной находился какой-то
  одержимый колдун. Таким я его не знал. Эрни куда-то сгинул, ушел скитаться в
  каких-то холодных далях, которые Бог ради собственных развлечений сотворил
  для таких людей, как он. Таким я не хотел его знать. И я мог только лишь
  беспомощно сидеть и надеяться, что Эрни, которого я знал, когда-нибудь
  вернется. А это произошло не скоро.
   Наконец истерика опять сменилась рыданиями. Ненависть прошла, и теперь он
  только плакал. Его всхлипы и стоны были еще безутешнее, чем раньше.
   Я сидел за рулем своей машины, не зная, что мне делать. Я бы хотел сейчас
  очутиться в каком-нибудь другом месте - хоть в банке, где мне почему-то
  объявили о закрытии моего счета, или перед платным туалетом, страдая