и о цветах и рассказы о
  добрых старых людях, доживших до осенней поры своей жизни. Иногда, правда,
  она переходила на реалистический жанр и производила на свет какую-нибудь
  историю о молодой девушке, сначала искушаемой желанием попытать счастья, но
  потом решающей, что было бы неизмеримо лучше сохранить ЭТО до брачного ложа.
  Как раз летом она записалась на писательские курсы в Орлике - где
  преподавали Майкл и Регина - и теперь составляла книгу, которую назвала
  "Рассказы о Любви и Красоте".
   Несмотря на это, она для меня была и остается самой лучшей мамой, а для
  отца - самой лучшей супругой. Увы, порой мы подтрунивали над ней, и в наше
  оправдание я могу сказать только то, что мы никогда не смеялись ей в лицо. Я
  знаю, это довольно жалкое оправдание, но все-таки лучше, чем ничего.
   - Ты показался мне мрачным, когда вошел, - сказал отец. - С Эрни все в
  порядке?
   - А что с ним может произойти? - спросил я и пошел ставить на плиту
  кастрюлю с супом, которую видел в холодильнике. - Он купил машину, это
  оказалось ошибкой, но с самим Эрни все в порядке. - Конечно, я врал, но есть
  вещи, о которых не хочется говорить даже своему отцу, как бы он ни преуспел
  в великом американском призвании отцовства.
   - Иногда люди должны на собственном опыте убедиться, что совершили
  ошибку, - сказал отец.
   - Ну, - ответил я, - надеюсь, скоро он в этом убедится. Он поставил
  машину к Дарнеллу и будет