у нее когда-нибудь ночные
  кошмары. Я подумал, что если они и были, то вряд ли попали бы в "Рассказы о
  Любви и Красоте".
   Отец присел на край постели...
   - Ты правда не помнишь, что это было? Я покачал головой.
   - Ты слишком громко кричал, Дэннис. - Его глаза спрашивали: мог ли я
  сказать что-нибудь такое, о чем ему следовало бы знать?
   И я почти рассказал ему - о машине Эрни, об этой Королеве Ржавчины,
  старой, безобразной и проклинаемой мною. Я почти рассказал о ней. Но что-то
  встало у меня поперек горла, как будто я собирался предать своего друга
  Эрни. Старого доброго Эрни, которого Бог ради собственного развлечения решил
  посватать с этой отвратительной и жуткой штуковиной.
   - Ну хорошо, - сказал он и поцеловал меня в щеку.
   Моя кожа ощутила его щетину, выросшую всего за одну ночь, я почувствовал
  его запах и его любовь. Я крепко обнял его, и он ответил мне тем же.
  
  ***
  
   Они все ушли, а я остался лежать, не выключив настольной лампы. Я боялся
  снова заснуть и, взяв книгу, приготовился читать лежа. Я решил, что не
  засну, а буду читать до утра, может быть - до обеда, когда по телевизору
  начнут показывать матч с Филадельфией. Думая об этом, я заснул и проснулся
  на следующее утро. Рядом со мной лежала нераскрытая книга.
  
  8/ ПЕРВЫЕ ПЕРЕМЕНЫ
  
   Я думал, что Эрни появится в ту субботу, и поэтому тщательно прибрался
  вокруг дома - подмел газон, вычистил гараж, даже вымыл все три машины.