дложил мне пива, что делал лишь в исключительно благодушном настроении.
   Но суббота была безнадежно испорчена. Не глядя на телевизор и не
  притрагиваясь к банке "Строха", я думал об Эрни, копавшемся в маслянистой
  тени гаража Уилла Дарнелла и заигрывавшем с этой опустошенной ржавой
  консервной банкой, покуда вокруг него суетились и кричали люди, лязгали
  инструменты, трещали сварочные аппараты и визжали электродрели Я слышал
  скрипучий голос Уилла Дарнелла и его астматический кашель.
   Черт побери, неужели я ревновал? Могло ли это быть?
   Когда мяч подали в седьмой раз, я встал и пошел к дверям.
   - Ты куда собрался? - спросил отец. И в самом деле, куда я собрался?
  Туда? Хлопотать вокруг него и выслушивать издевки Уилла Дарнелла?
  Напрашиваться на новые унижения? Ну нет. На фиг. Эрни был уже большим
  мальчиком.
   - Никуда, - сказал я. В ящике для хлеба я нашел пакет хрустящего
  картофеля и распечатал, хотя знал, что случится с Эллани, когда она
  обнаружит пропажу во время субботнего рок-концерта. - Вообще никуда. Я
  вернулся в общую комнату и стал пить пиво, заедая картофелем. Мы с отцом
  досмотрели матч, в котором Филадельфия наголову разбила Атланту (даже сейчас
  слышу счастливый голос отца: "Они сделали их, Дэннис. Они все-таки утерли им
  нос'"), и я уже совсем не думал об Эрни Каннингейме.
   Почти совсем.
  
  ***
  
   Он появился на следующий день, когда мы с